РИСУЙ ЖЕЛТЫХ КОНЕЙ!

12.12.2018

 

12 декабря в Институте русского языка на Волхонке прошла традиционная ежемесячная встреча членов Союза литераторов.

Программа была насыщенной и разнообразной.

1.

Поэт, прозаик, переводчик, искусствовед, кандидат философских наук ВАЛЕРИЯ ИСМИЕВА представила первую лекцию из цикла встреч «Современная поэзия: стратегии и контексты» или - ТрансМиссия с Валерией Исмиевой. Имена обретённые, имена утраченные. Новые контексты и старые тексты в поэзии: переводы зарубежной поэзии XX века; забытые имена в отечественной словесности: биографии, тексты. Первую беседу Валерия посвятила творчеству Владимира Ковенацкого (1938, Харьков—1986, Москва) — художника, поэта, прозаика. Он окончил художественную школу при институте им. Сурикова и оформительское отделение Московского Полиграфического института. Как книжный график оформил более 40 книг, работал на студии «Диафильм». В конце 1970-хх гг. после нервного срыва тяжело заболел; умер в Москве 25 мая 1986 г.

Ещё в школе помимо занятий живописью и графикой начал пробовать себя в литературе, писал стихи и прозу. В 1959 г. два стихотворения Ковенацкого были опубликованы в журнале «Юность», позже стихи распространялись в самиздате. Публикация в 1973 г. нескольких стихотворений в ФРГ привела к увольнению Ковенацкого со студии «Диафильм». Кроме стихов писал песни. Стихи и станковая графика Владимира Ковенацкого, продолжавшие в своеобразно трансформированном виде традиции символизма, тесно связаны с его увлечением эзотерикой. Ковенацкий был близким другом Юрия Мамлеева, входил в «секту сексуальных мистиков», серьёзно интересовался учением Георгия Гурджиева. Из воспоминаний В. Ковенацкого: «Когда мне было лет 9 , мать потащила меня на жюри выставки детского рисунка. Мордастый лысый дядя за столом заявил, что мои рисунки не отражают жизни. "Как будто книгу смотришь", сказал он. В альбоме были нарисованы цветными карандашами мушкетеры, рыцари, героические бойцы Красной Армии и сказочные персонажи. А помимо всего прочего - вздыбленный ярко-желтый конь. "Ну почему конь желтый, разве так бывает?" - спрашивал мордастый и продолжал: "У тебя из окна что видно? - Химзавод. - Вот и нарисуй химзавод!". Мать еще что-то выясняла, а я сидел со своими картинками в уголке, когда надо мной склонился длинный сутулый человек - лицо его расплылось в памяти - и сказал мне: "Не слушай их мальчик. Очень хорошо, что конь желтый! Рисуй желтых коней!"

 

 

Дорога в Никуда

 

Луной щербатолицей

Неярко озарён

И лужами искрится

Накатанный гудрон.

 

В кюветах, точно в трюмах,

Качается вода.

Лежит в полях угрюмых

Дорога в никуда.

 

Полны кюветы эти

Следами тьмы и лжи.

Невскормленные дети,

Обоймы и ножи.

 

Тела автомобильи,

Ни стекол, ни колёс,

Бутылки в изобилье

И всяческий отброс.

 

Кто по дороге шёл той,

Запомнит ветра стон

И под луною жёлтой

Искрящийся гудрон.

 

И указатель справа

Прочтёшь не без труда –

Написано коряво:

«Дорога в Никуда».

 

Автопортрет

 

Из глуби зеркала глядит

Мужчина средних лет.

Разносторонний эрудит,

Художник и поэт.

 

Немного отрешённый взгляд,

Немного свёрнут нос –

Закономерный результат

Того, что перенёс.

 

И можно (в этом нет беды)

Сказать наверняка –

Не гладит клочья бороды

Лилейная рука.

 

Плоды земные любит он

И выпить не дурак.

И ценит он здоровый сон

Превыше всяких благ.

 

Добавим блеск очков – и вот

Покорный Ваш слуга...

Лишь над челом недостаёт

Лаврового венка.

 

Человек с головой коня

 

Дождь и ветер скреблись в окно,

Было страшно мне и темно,

В эту ночь посетил меня

Человек с головой коня.

 

Он пришёл разогнать тоску

И принёс бутыль коньяку.

Стало нам веселей вдвоём.

Он сказал мне: давай споём!

 

И запели мы Ермака –

Задушевно, не в лад слегка,

И пронзительный ветровой

Был аккомпанементом вой.

 

На заре ушёл от меня

Человек с головой коня.

Если б он не пришёл помочь,

Я б повесился в эту ночь.

 

* * *

 

Над городом щербатая луна

Повисла, словно крышка от кастрюли,

И парочку мои шаги вспугнули.

Немудрено, ведь в городе весна.

 

У кошек завершается сезон,

Мелькают тени в сумраке неплотном,

Кричать и драться свойственно животным,

Таков биологический закон.

 

Меняется мой город на глазах:

Там, где ютился домик симпатичный,

Теперь пустырь зияет непривычный,

Весь в мусоре и битых кирпичах.

 

Здесь возведут, наверно, дом жилой,

Где совершатся новые зачатья,

И тех людей уже не буду знать я –

Ведь я почти на финишной прямой.

 

И будут ли они счастливей нас,

Наследники грядущего прогресса,

Занятно б знать! Но времени завеса,

Увы, непроницаема для глаз.

 

2.

Cборник стихов Александра Строганова «Синкопы», только что вышедший в серии «Визитная карточка литератора», представили Дмитрий Цесельчук и Наталья Рожкова.

А. Строганов, член Союза литераторов с начала 90-х, родился в Барнауле. Драматург, поэт, доктор медицинских наук. Создал оригинальное направление в психотерапии – Трансдраматическую терапию. Лауреат литфестивалей и литпремий, автор более 40 пьес. Во вступлении к книге «Каденции» Нина Садур пишет: «Пьесами Александра Строганова наслаждаешься. Так в юности я наслаждалась Гофманом и Гауфом. Писатель Строганов проник в «тонкие миры». Где он там бродит, я не знаю. Но сюда, к нам он выносит небывалые сумеречные цветы, на которые можно глядеть и глядеть, не отрываясь. Для этого сцена театра. Этот писатель навсегда в русской литературе». Направление в драматургии, разрабатываемое Строгановым, обозначено литературной критикой парареализмом.

 

* * *

 

Не в Африке, раскрашенной ребенком,

Не в Персии с пожаром сахарным в садах,

За синей этой школой с флюгером, за кленами

С худым скворечником, ветшающим в ветвях,

 

За чаепитием в растрепанном журнале,

За пустырем, повисшим на косматых проводах,

За брошенным авто, заправленным печалью,

Стоит Вселенская вода.

 

Как будто спит, укрывшись тополиным пухом,

Как будто, помолившись, спит, сомкнув века,

Как отражение, растворив измученный свой слух,

Оставив только свет и запах молока.

 

ФЕОФАН ГРЕК

                                      В.Д. Антонову

 

Ветрено. Пусто. Затравлены вежды

Пламенем серым терновых скитаний.

Старая шерсть власяниц при кромешном

Топоте хватку зверья обретает.

 

Горько на ощупь. Приближено небо,

Древней ангины пунцовое небо

С терпким налетом горелого хлеба,

Саднящее в поисках солнца. Взахлеб

 

Пьет пресноводная Русь неизвестность,

Эфир помутившейся Византии.

Ветрено, пусто, безбожно окрест.

Веет величием, веет Мессией.

 

Глина готовится к потрясениям,

Впотьмах наливаясь мерцающим гулом,

Вторящим вечному кровотечению

В стынущем сне богомаза сутулого,

 

В лазоревом сне богомаза седого,

Где отраженной судьбы уголек

Колет карбункулом снова и снова

Жизни рябой удивленное око.

 

* * *

 

Поэт в расцвете лет нуждается в тоске.

Так ветер в сентябре скрывается в деревьях.

Качается тишайшая пора на волоске

Как бледный шарик с ярмарки безделья.

 

Встречает круглый гул скандалов и друзей

Как неживые поезда без пассажиров,

Без драм и фраз и чертиков везенья,

С годами записавшихся в сатиры.

 

Он нянчит звук, как ходят за больным

Безропотно и скучно. По ошибке

За день безлюдный платит золотым

Налившимся кровоподтеком слитком.

 

Украдкой от родных он обнимает ночь

Как осужденную за страстность малолетку,

И на прогулках выдает за дочь,

И учит грамоте по письмам на салфетках.

 

Он помнит вас. Он не забыл

Как вы его в затылок целовали.

Но он теперь вам не добавит сил.

Он есть и нет его. Он – шорох в зале.

 

Он в голосе, но нем. Он ищет знак в тоске,

Единственный, что в вензелях невидим,

Как ищут смерть, как строят на песке,

Как за любовь любимых ненавидят.

 

* * *

 

Молитва в городе, что, согласитесь, редкость,

Что есть и птица, и ее полет крестообразный,

Что, согласитесь, тоже редкость, будто клетка

Крестообразная на окнах с несвободой – не изнанка,

 

Но небо города и космос, и предел, как будто

В самой крестообразности ее полет, а птицы –

Не птицы вовсе – сдоба, прянички и булки,

И пар из булочных, тот, что резвится

 

На поводке коротком у сырого молодца

С изюмом вместо глаз, и есть предмет обмана,

Иллюзия доступности небес и самого Творца,

И что кончается колодцем и туманом,

 

Молитва в городе, что, согласитесь, редкость

Нема и значима как миг…

 

Вечер подготовила и провела Нина Давыдова.

Please reload

Избранные публикации

Литературное шоу «Навстречу Всемирным дням поэзии»

16.03.2016

1/1
Please reload

Недавние публикации
Please reload

Архив
Please reload

© 2016 Московская организация литераторов Союза литераторов РФ