• Союз Литераторов

ЕСЛИ ТЫ ПАРТНЁР НЕРОБКИЙ…


29 апреля в древней слободе Лучников был слышен свист литературных стрел. Презентующие свои книги Людмила Серова «Кленовый лист», Владимир Пыхов «Струна сердец» и Дмитрий Цесельчук «На просвет», сошлись в Всемирного дня танца и первой публикации в 1815 году стихов А.С. Пушкина "Края Москвы, края родные…». Постоянные участники всех возможных Battle Евгений В. Харитоновъ, Григорий Арлинский, Александр Петрович-Сыров во главе с Натальей Рожковой по-отечески и по-матерински благосклонно поглядывали на начинающих литбойцов. Победила дружба, и призы получили все трое. «Баттлионеров» в процессе вечера сменяли изголодавшиеся шаржисты и пародисты в лице Константина Никитенко и Бориса Илюхина, сумевших показать «подлинную изнанку» собравшихся творцов, за что также получили дары от Союза литераторов: блиц-шаржи и блиц-пародии на дороге не валяются. Весь вечер, не щадя живота своего, трудилось жюри, при взгляде на их лица абсолютно невольно вспоминались сцены в варьете из «Мастера и Маргариты», они – Сергей Шелов, Фёдор Шелов-Коведяев и Ольга Соколовская, судили всё, что попадалось им на глаза на протяжении всего вечера, особенно подзапоздавших литераторов Катерину Швалюк (канал «Конный мир») и Ингрид Кирштайн (она представления не требует, достаточно одного псевдонима).

Руководители секций Союза литераторов приготовили сюрпризы в виде своих стихов и песен. А Ксения Кирс («Северный крест»), написала музыку на стихотворение Дмитрия Цесельчука «В судопроизводстве Бога», что и исполнила с помощью профессионального аккомпаниатора Алексея Малышева. Весь вечер до этого эпизода она отвлекала незаметно своей дивной шляпой, в которой Ксения-Пуля стала похожа на Софи Лорен, а может быть, и ещё круче. Руководитель секции детской литературы Арсен Мелитонян приготовил замечательный подарок – привёл к нам в гости главного редактора журнала «Читайка» Дмитрия Рогожкина. Дмитрий по просьбе собравшихся прочитал своё стихотворение-триллер для детей, при чтении которого литераторы и их гости всхлипывали и многократно вскрикивали от ужаса, особенно Дмитрий Чернов, поэт, бард и крутой байкер, который не боится ничего. После такого чтения решили сразу же начать сотрудничать с «Читайкой» – пишущих для детей в зале было немало. Чтобы смягчить накал, Владимир Криворучко взял гитару и стал петь свои песни на стихи для детей Дмитрия Цесельчука. Память его была безотказна, и ведущая вечера попросила исполнить ещё и песню на стихи Александра Петровича-Сырова, после чего Людмила Серова вспомнила, как «Литературная газета» в этом году избрала нашего Сырова остроумнейшим автором «12 стульев». А уж после такого ведущая вечера Нина Давыдова предложила избрать Александра Петровча-Сырова-Пошехонского Президентом. При всеобщем одобрении раздались слова самого Александра – «Не буду!» и отчаянные причитания Натальи Рожковой: «Не отдадим, он наш, он истинный литератор!!!». Стремительно вбежавший в Георгиевский зал Игорь Харичев заспрашивал взволнованно: «А какой страны президент будет Сыров?» Но эти нюансики нисколько не волновали зал – выбрали президентом, и всё, что, мы хуже других?»

Софья Няч, тонкий лирик и, одновременно, поэт с мощным философским наполнением, рок-музыкант с псевдонимом Игла, приехавшая несколько лет назад учиться в Литинституте, что ей вполне удалось, весь вечер пробовала себя в иной ипостаси – фотографа, или, ещё точнее, фото-летописца Союза литераторов, останавливавшего мгновенья творческого общения творческих людей.

А ещё долго говорили о нашей культуре, читали стихи, строили планы на летние выступления на Красной площади в фестивальных программах и о новом выпуске альманаха «Словесность». Все предложения незаметно ни для кого записывала координатор творческих программ Нина Давыдова.

Людмила Серова

* * *

Хочу я критикам седым

Свои стихи дать на расправу,

Готова я и молодым

Подкинуть сборник для забавы,

Авось чему-то научусь,

Чего не знала, напоследок,

И в мыслях с юностью сольюсь,

Вторую молодость изведав.

О ВЗРЫВЕ НА ЛУБЯНКЕ

Метро. Электричка.

Колес перекличка.

Кто книгу читает,

Кто спит, кто мечтает,

Кто с радостью тайной

Заначку считает.

Кто жвачку жует

И урок повторяет…

Не знает никто,

Что их жизнь у обрыва:

Осталась всего лишь минута

до взрыва

Владимир Пыхов

* * *

Как хрупок мир, как детская душа,

Раскрывшаяся для всего на свете.

Иду лесной тропинкой не спеша,

Ловлю собой весенний свежий ветер.

Как всё трепещет нежною листвой,

Пробившейся опять из темных почек.

Как неразборчив слитый с синевой

Ветвей, в зеленом легком пухе, почерк.

Пускай года суровый ход вершат,

Но пред судьбою не творю поклоны.

И снова откликается душа

На юной жизни радостные звоны.

* * *

…А всё равно уже весна.

Капель названивает в лужах.

Нам будет лучше или хуже,

Но знаю точно – не до сна.

Ноздрится снег. Бежит вода.

И гомон птиц тревожит душу.

Покой зимы давно нарушен,

Бесповоротно, навсегда.

Сменился уличный наряд.

И снега грязного оскалы,

Как будто маленькие скалы,

Вонзаются в мой острый взгляд.

Зима не хочет уступать.

Мороз пощипывает руки,

Но эти запахи и звуки

Весны пророчат благодать.

Пускай искрится белизна,

И лед незыблемо сверкает,

Я точно знаю: он растает,

Ведь всё равно уже весна.

Дмитрий Цесельчук

ЛЕТО 2018

Это лето неоглядно

это лето непомерно

Это лето многократно

буду проживать наверно

Я в него укрыл бы годы

полной от всего свободы

независимости полной

бесшабашности и лени

Становились бы народы

перед летом на колени

на него как на икону

люди стали бы молиться

неподвластные закону

окружили б меня лица

вольница бы воцарилась

в этом необычном лете

люди б разучились злиться

как трава росли бы дети

за все годы что я прожил

позабыв про лето красно

я души не потревожу

не корю себя напрасно

Что прошло то не пропало

а запряталось в подкорку

хорошо куда попало

вниз катиться по пригорку

на большой велосипедке –

не на паровозной тяге

Да такое встретишь редко

в жизни а не на бумаге

* * *

ЗОЛОТОПОПЫЙ РАЙ

Немного финнов, итальянцев,

но, в основном, – один китай.

Мне нравится покрытый глянцем

Петра золотопопый рай.

Отчасти он золотогрудый,

пока у нас царил «застой»

никто не красил наши уды

в имперский золотой настрой

Уды унылые свисали

в музее Пушкина с лобков.

Мы вместе с ними прокисали

и гибли, уж без дураков.

Не нýжны никому, никчёмны –

куда уж там увидеть мир.

Всяк знал, – не потому, что – скромный, –