• Союз Литераторов

Январь 2021 года в Тамбове

Знакомим с творческими руководителями регионов


Андрей Скилур-Хазиев


Музей-усадьба Асеевых в Тамбове: прошлое и настоящее

…В советское время нас, коренных тамбовчан, рано утром будила доносившаяся из радиорепродукторов мелодия из песни «У зелёного Тамбова».

Помню, лежишь в кровати, а бабушка уже включила приёмник и сама пошла разжигать керогаз, и на всю маленькую комнатку, где мы жили, разносится эта знакомая мелодия. Тогда мы жили на улице Советской, бывшей Варваринской, дом номер 20 – в деревянном двухэтажном тереме бывшей генеральши Хреньковой (или Хренниковой), напротив построенного на моих глазах Дома художников. Между прочим, на втором этаже этого интересного в архитектурном плане здания (что-то вроде псевдорусского стиля) в те времена располагалась городская библиотека № 1, где мы, местные мальчишки черпали свои знания, а я особенно приобщился к приключенческой литературе, а ещё, как говорят, одним из знаменитых жильцов, некогда квартировавших в доме, был знаменитый советский композитор Тихон Хренников. При большевистской власти большое просторное барское здание с балконом и стоявший в его дворе отдельный, тоже двухэтажный флигель для прислуги превратили в коммунальный «муравейник» – люди ютились в маленьких комнатках без удобств, даже под лестницами на второй этаж, в полуподвальных помещениях, там не имелось водопровода, зимой отапливались многочисленными печками, еду готовили где и как могли и с помощью керосинок. Да, мы тогда жили бедно, зато весело, а летом все окрестные любители русского лото и карточной игры собирались в нашем дворе – его называли «Хренов двор», и до самой темноты десятки взрослых дядечек и тётечек заседали у длинных деревянных столов, а вокруг них носились оравы орущих ребятишек, и все занимались интересным делом – коллективными играми. Разница между нами, пацанами, и взрослыми состояла лишь в двух отличиях: мы бегали и резвились, а они сидели и зарабатывали (в случае выигрыша) кой-какие копеечки – на хлеб хватало.

Но я отвлёкся. Вспоминая про мелодию песни «У зелёного Тамбова», я хотел сказать, что этот гимн областного центра не только будил каждого тамбовчанина по утрам, ещё до трансляции самой ранней утренней новостной радиопередачи, но он ещё и соответствовал тогдашней действительности: в 60 – 70-е годы Тамбов на самом деле был похож на огромный зелёный парк, повсюду росли высокие тополя, даже по центральным улицам, по Советской и Интернациональной, а частный сектор, который преобладал в те годы над многоэтажной застройкою, буквально утопал в зелени садов икустарников.

Мы, мальчишки-подростки, везде совали свой нос, нас могли увидеть за много кварталов от места проживания. Конечно же, все наши любимейшие места детских развлечений находились в «зелёных», в парковых зонах.

Убежишь, бывало, через дорогу, через Советскую, а там – большой сад вокруг помещичьей усадьбы Лукьяненко и пруд с карасиками, мы там пускали кораблики, а кто постарше – удил рыбу. Как лихо мы носились там по кустам сирени, играли в войну, в мушкетёров, лакомились зелёными грушами, а кто имел велосипеды, катались по тропинкам между фруктовыми деревьями и остатками разбитых садовых скульптур! Жаль, но наступило время, и большую часть сада выкорчевали, из пруда выкачали воду, и по траве прыгали беспомощные золотистые караси, а потом водоём и вовсе засыпали землёю, и на его месте построили здание поликлиники будущей горбольницы № 2 имени архиепископа Луки, а вдоль Советской возвели многоэтажки… Когда теперь вспоминаешь эти дни, комок чего-то горького подкатывает к горлу…

Бегали мы и на улицу Пионерскую, там тоже имелся обширный парк, где росли даже сосны и ели. Это был Комсин сад, названный так по имени

дореволюционного тамбовского земского деятеля и благотворителя, хозяина данной земли, но мы тогда ещё ничего не знали про историю города и просто веселились среди деревьев и кустов, не задумываясь о том, что они когда-то старательно высаживались тут учёными садоводами и лесоводами.

Но самым привлекательным для нас местом считался, конечно, раскинувшийся на несколько гектаров прямо от Советской до набережной канала реки Цны огромный парк Асеевых. Помню, мальчишки не раз пытались перелезть через высокую кирпичную стену на улице Гоголя, тужились, вставали друг другу на плечи, но нас разгонял дежуривший в парке сторож. Теперь стена укоротилась, зелень поубавилась, на их месте выросли настоящие крепостные укрепления «новых русских нуворишек» и их дворцы… Мы в то время знали, что за стеной – Тамбовский кардиологический санаторий, и всячески старались попасть туда, ведь там было так интересно: парк изобиловал всякими зарослями (мы не понимали, что это – остатки деградировавших дореволюционных культурных насаждений), там можно было прятаться, как в лесу, а ещё всех так и тянуло залезть на самое (как нам говорили) древнее дерево Тамбова – очень толстый и старый дуб, по легенде помнивший ещё татарские полчища Мамая. Конечно нас привлекали и три старинные здания, построенные ближе к улице Набережной – один великолепный, высокий, весь будто вырезанный из белого камня, дворец со стеклянной крышей, другой – поменьше, с крышей в виде шатра, и третье – деревянный одноэтажный флигель, где находились какие-то лечебные процедурные кабинеты. Нам всё же удавалось пробраться в Асеевский парк через ворота (когда охрана «зевала») или через металлическую ограду вдоль Набережной. – она была всё же более преодолима, чем стена по улице Гоголя. Мы гонялись по парковым полузаросшим дорожкам, пугали гулявших там пенсионеров (каюсь, бывало такое!), лазали по кустам и деревьям и всегда с завистью глядели на главный дворец – туда нас не пускали, там располагался главный корпус санатория, и там нас поджидал сердитый директор, который грозился вызвать милицию. Никто из нас ничего не знал про бывшего владельца усадьбы и парка, кроме одного – это был «буржуй» и «эксплуататор». Зато сколько захватывающих баек мы слышали про зарытые где-то среди деревьев кладах! Да и как ещё могло быть? Раз «буржуй», раз «эксплуататор трудового народа», значит, точно спрятал своё награбленное золотишко! Эх, детство, эх, молодость, а где они?..

Вот такое было у меня первое знакомство с бывшими Асеевскими владениями. А что же ныне? В наше время санаторий сильно сократил свои земли, а два здания (третье снесли в 70-х годах прошлого века) – собственно сам дом фабриканта М.В. Асеева и деревянный хозяйственный флигель в стороне – теперь входят в территорию музея-усадьбы, филиала петербургского музея-заповедника «Петергоф». На этом я заканчиваю своё предисловие и приступаю к краткому изложению исторических сведений и описанию нынешних достопримечательностей музейного учреждения.


* * *


Это место на высоком и обрывистом берегу канала (одного из рукавов) реки Цны издавна покрывал густой смешанный лес – росли там сосны и дубы, клёны с берёзами, всевозможные кустарники. Можно сказать, тут сохранялся почти нетронутый человеком остаток некогда дремучих, непроходимых лесных дебрей, окружавших древнюю крепость Танбов (таково её первоначальное название), построенную на пути кочевников в Московию. По легенде, в XVIII веке тут находился дом тамбовского коменданта Булдакова, которому приводили местных девушек, а после их трупы находили утопленными в реке.

В конце XIX века лесопарковую территорию приобрёл очень богатый и влиятельный тамбовский фабрикант Михаил Васильевич Асеев. Он принадлежал к третьему поколению русских мужиков, крестьян, которые за счёт своей смекалки и предприимчивости выбились из самой гущи российского народа. По одному из преданий, кто-то из его предков нажил состояние разбоем.

Дед М.В. Асеева – Агафон – когда-то крестьянствовал в Усманском уезде Тамбовской губернии (ныне в искусственно созданной большевиками Липецкой области), затем он перебрался на север губернии, в город Моршанск, где в его семье родились сыновья Василий и Тихон. Поначалу Асеевы занялись мелкой торговлей, однако природная хватка, а также сопутствовавшая им удача помогли накопить денег и в 70-е годы XIX века купить в селе Арженка (теперь это часть г. Рассказово) суконную фабрику.

Братья Василий Агафонович и Тихон Агафонович Асеевы вкладывали немалые средства в развитие предприятия, и вскоре оно стало лидером в суконной промышленности тамбовской губернии. Из русской, «ордынской» овечьей и верблюжьей шерсти Арженская фабрика производила серое армейское сукно, которое сбывалось на ярмарках в Малороссии, в Москве, в Санкт-Петербурге, в Тифлисе, в Варшаве, в Нижнем Новгороде, а также поставлялось для русской, турецкой и румынской армий. У Асеевых имелась также суконная фабрика в Моршанске. Накопив 50 тысяч рублей, В.А. и Т.А. Асеевы вступили в купеческое сословие, стали купцами 1-й гильдии. Существует легенда, что поскольку суконные фабрики не прекращали работу даже в церковные праздники, разгневанный царь прислал братьям «предупредительный знак» – чугунную шляпу и лапти.

Сын Василия Асеева – Михаил в 1884 году стал владельцем крупных земельных угодий, возглавил Арженскую (Рассказовскую) суконную фабрику. Он уже не походил на своего отца и дядю: развивавшийся в России капитализм, рыночные отношения, технический и культурный прогресс требовали от предпринимателей профессиональных знаний, высшего образования, они должны были приспосабливаться к условиям европейской цивилизации. Михаил Васильевич поступил в Московский университет и окончил медицинский факультет. Получив диплом лекаря, он даже подписывался не иначе, как «докторъ Асеев», хотя врачебной практикой не занимался, а вместе с двоюродным братом Василием Тихоновичем увлёкся промышленным производством, всячески продвигал на рынке их совместное предприятие – «Торговый дом бр. Асеевых». Кроме предприятий суконной промышленности, братья владели винокуренными и сахарными заводами бумагоделательной фабрикой.

Приобретя значительные капиталы, Михаил Васильевич Асеев стал благотворителем и меценатом: он построил в Арженке больницу для рабочих, школу для их детей и приют для сирот. Его избирают церковным старостой, и он жертвует большие суммы на тамбовские храмы.

Братья не забывали и о своих нуждах, улучшали свои жилищные условия: в Арженке был построен красивый дворец Василия Тихоновича Асеева, а на берегу Цны в Тамбове в 1905 году по проекту петербургского архитектора Л.Н. Кекушева, а также при участии его тамбовского коллеги П.Ф. Федоровского поднялся белоснежный каменный особняк Михаила Васильевича Асеева. Стилистика дворца весьма неоднородна, в ней угадываются и элементы барокко, и классицизма, и модерна. Уже лестничный вестибюль поражает своей роскошью – дорогим мрамором, лепниной, украшениями. Потолки покрыты живописными панно, в парадной гостиной – богатое убранство, дорогостоящая мебель, уютно и со вкусом выглядят другие гостиные (их несколько), в том числе так называемая «семейная гостиная», дамский будуар. Часть дворцовой крыши – стеклянный фонарь, который позволяет проникать в зал второго этажа дневному свету. Усадьба была электрифицирована, там установили один из первых в Тамбове телефонных аппаратов. Дворцовая территория украшена фонтанами, в старинном парке – памятник природы, древний дуб, много разнообразных пород деревьев и кустарников.

В своём новом жилище фабрикант М.В. Асеев жил со своей большой семьёй: жена родила ему восемь детей – шесть дочерей и двоих сыновей. Михаил Васильевич особенно любил своего старшего сына – студента Михаила Михайловича. Известно, что фабрикант купил наследнику один из первых в городе дорогих автомобилей – «мерседес» с двигателем в 20 лошадиных сил, и Миша разъезжал в нём по Тамбову. Рассказывают, что однажды на благотворительном вечере Миша пожертвовал 100 рублей, а сам Михаил Васильевич – какую-то мелочь. Кто-то упрекнул фабриканта: мол, что же сынишка-то дал в сто раз больше на благое дело, чем его отец, на что

Асеев-старший ответил: «Ему можно – у него папенька миллионщик!».

Асеевы жили в особняке до 1918 года, но гражданская война заставила их покинуть родину, они бежали от большевиков за границу, где Михаил Васильевич умер. По просторным залам опустевшего дворца разъезжали конные красноармейцы, потом усадьбу заняли под колонию для беспризорных детей и малолетних преступников. Конечно же, от той мебели и утвари, внутренней отделки комнат и залов, которые бросили бывшие хозяева, мало что уцелело, многое было разграблено или уничтожено. После детской колонии в здании располагался агрофакультет Тамбовского университета, с 1923 года – детский дом, с конца 20-х годов здесь располагались различные медицинские учреждения: туберкулёзная больница, затем – кардиологический санаторий, где в декабре 1935 – январе 1936 гг. лечился ссыльный поэт, один из величайших деятелей мировой культуры О.Э. Мандельштам. В годы Великой Отечественной войны в Асеевском дворце находился военный госпиталь, после там вновь открыли кардиологический санаторий. Понятно, что уже в 2000-е годы здание оказалось в ужасном состоянии, и появилась идея открыть в нём ресторан. Слава Богу, что нашлись умные люди и передали усадьбу петербургским музейщикам – музею-заповеднику «Петергоф».

О судьбе бывших владельцев усадьбы долгое время ничего не было известно. Несколько лет назад тамбовским краеведам удалось всё же отыскать следы Асеевых в Европе, наладить связь с далёкими потомками фабрикантов. И это отрадно: ничего на нашей земле не должно проходить бесследно, память о великом прошлом не только может согреть наши сердца, но и предостеречь от будущих ошибок…


Тамбов, январь 2021 г.

31 views0 comments

© 2016 Московская организация литераторов Союза литераторов РФ