• Союз Литераторов

Славьте – Георгия!

Связь времён

Из истории Георгиевской ленты: георгиевская лента появилась при учреждении ордена Святого Георгия Екатериной Второй 26 ноября 1769 года в годы русско-турецкой войны. Орден учреждён для поощрения верности, храбрости и благоразумия во благо Российской империи.

Этой высокой наградой первой награждается сама императрица. Таким образом мы можем констатировать, что именно литератор в лице Екатерины Второй первым получает Святого Георгия. И какой плодовитый литератор: мы помним, что матушка и пьесы (14 комедий, 5 комических опер и 3 исторические драмы), и сказки, и статьи писала, а уж её эпистолярное наследие не перечислить просто так.


Святым Георгием была награждена и другая знаменитая женщина – Надежда Дурова: в сражении 1807 г. между русскими и французскими войсками у города Гутштадт Надежда Андреевна Дурова проявила фантастическую храбрость, спасла от смерти офицера Панина. За свой подвиг Надежда и была награждена Георгиевским крестом, а вручал ей крест император Александр I.

Как и Екатерина Вторая, Н. Дурова прославилась своими литературными талантами, ею, как писательницей, восхищался А.С. Пушкин. Кавалерист-девица, офицер Русской императорской армии, участник Отечественной войны 1812 года, участница Бородинского сражения написала ставшие знаменитыми «Записки кавалерист-девицы».

Как и Надежда Дурова, участвовал в Бородинском сражении ещё один георгиевский кавалер – Фёдор Толстой-Американец, происходивший из графской ветви рода Толстых. Его племянник, Лев Толстой, отозвался о нём не очень лестно: «Необыкновенный, преступный и привлекательный человек». Его авантюрный характер, страсть к приключениям, бесконечные дуэли и беспримерная храбрость привлекали наших великих писателей, под другими именами мы встречаем его на страницах всем известных и бесконечно любимых произведений.

Вот «Горе от ума» А.С. Грибоедова. Мы с вами, конечно, помним наизусть

эти строчки, но не все знают, что это о Толстом-Американце:


А голова, какой в России нету, —

Не надо называть, узнаешь по портрету:

Ночной разбойник, дуэлист,

В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,

И крепко на руку не чист:

Да умный человек не может быть не плутом.

Когда же он о честности великой говорит,

Каким-то демоном внушаем,

Глаза в крови, лицо горит,

Сам плачет, и мы все рыдаем.


И Пушкин не прошёл мимо. Сначала они поссорились, была, как мы с вами помним, назначена дуэль, но, слава Богу, она не состоялась. Фёдор Толстой и Александр Пушкин вновь подружились, да так, что Ф. Толстой стал посредником в сватовстве А. Пушкина к Наталье Гончаровой. А раскрыв «Евгения Онегина», в 6-й песне читаем, без сомнения, о Толстом-Американце:


В пяти верстах от Красногорья,

Деревни Ленского, живет

И здравствует еще доныне

В философической пустыне

Зарецкий, некогда буян,

Картежной шайки атаман,

Глава повес, трибун трактирный,

Теперь же добрый и простой

Отец семейства холостой,

Надежный друг, помещик мирный

И даже честный человек:

Так исправляется наш век!

Бывало, льстивый голос света

В нем злую храбрость восхвалял:

Он, правда, в туз из пистолета

В пяти саженях попадал.

И в пушкинском «Выстреле» мы встречаем Толстого-Американца в лице Сильвио.

У Льва Николаевича Толстого его знаменитый во всех отношениях родственник появляется графом Турбиным в «Двух гусарах» и Долоховым в «Войне и мире».


Николай Гумилев – представитель XX века, ушёл в 1914 году добровольцем на фронт Первой Мировой, поэт, путешественник, воин, кавалер двух солдатских Георгиев. Уже в своём первом сражении отличился в разведке и получил первый Георгиевский крест.




НАСТУПЛЕНИЕ


Та страна, что могла быть раем,

Стала логовищем огня.

Мы четвертый день наступаем,

Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного

В этот страшный и светлый час,

Оттого, что Господне слово

Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели

Ослепительны и легки.

Надо мною рвутся шрапнели,

Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий.

Это медь ударяет в медь.

Я, носитель мысли великой,

Не могу, не могу умереть.

Словно молоты громовые

Или волны гневных морей,

Золотое сердце России

Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,

Словно девушку, в жемчуга,

Проходя по дымному следу

Отступающего врага.

На фронтах Первой Мировой, или Великой войны, тоже, как и Николай Степанович Гумилев, в разведке, Георгий Константинович Жуков получил в 1916 году за отвагу Георгиевский Крест. Дважды Георгиевский кавалер.


Иосиф Бродский


НА СМЕРТЬ ЖУКОВА


Вижу колонны замерших внуков,

гроб на лафете, лошади круп.

Ветер сюда не доносит мне звуков

русских военных плачущих труб.

Вижу в регалиях убранный труп:

в смерть уезжает пламенный Жуков.

Воин, пред коим многие пали

стены, хоть меч был вражьих тупей,

блеском маневра о Ганнибале

напоминавший средь волжских степей.

Кончивший дни свои глухо в опале,

как Велизарий или Помпей.

Сколько он пролил крови солдатской

в землю чужую! Что ж, горевал?

Вспомнил ли их, умирающий в штатской

белой кровати? Полный провал.

Что он ответит, встретившись в адской

области с ними? «Я воевал».

К правому делу Жуков десницы

больше уже не приложит в бою.

Спи! У истории русской страницы

хватит для тех, кто в пехотном строю

смело входили в чужие столицы,

но возвращались в страхе в свою.

Маршал! поглотит алчная Лета

эти слова и твои прахоря.

Все же, прими их — жалкая лепта

родину спасшему, вслух говоря.

Бей, барабан, и военная флейта,

громко свисти на манер снегиря.


Синие версты

И зарева горние!

Победоносного

Славьте – Георгия!

Марина Цветаева


Наталья ВАНХАНЕН


БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК


Чужая жизнь, чужое горе.

Что надо, не возьму я в толк.

Но мы народ, мы в полном сборе,

Когда идет Бессмертный полк.

Плывут над нами предки наши,

Как и положено – поверх.

А мы внизу – под сенью павших.

И выживших. Под сенью всех.

Эпитет стёрт «река людская»,

Но жив, а значит – долгих лет.

Река течет, не иссякая,

Нам нет конца – им смерти нет:

Сгоревшим в танках, в самолетах,

Огнём приваренным к земле,

Непокоренным на высотах,

Скипевшим в вяземском котле…

Имён и ликов разнотравье,

Евреи, русские, Чечня –

Здесь нет тщеславья, нет бесправья,

А только слава и родня.

У Славы – Глории – под сенью,

Её хоть райской назови –

Сегодня праздник Воскресенья,

Братанья, ясности, любви.

Между гранитов поистёртых

Река втекает в водоём.

Для Бога нет живых и мёртвых.

Под Ним мы ходим. Мы – идём.


Дмитрий Цесельчук


Атака

Поле полно ромашками

бабочками и васильками

Фашисты сверкая пряжками

идут по нему рядами

у всех рукава закатаны

чуть повыше локтя

всей Европы солдаты

по полю идут шутя

Немцы венгры хорваты

румыны в строю СС

Русские тем виноваты

что посчитал их Гесс

неполноценной расой

В пилотках стоят без касок

у каждого свой окоп –

не дал слабины чтоб

Взводный сто грамм налей-ка

Наша жизнь что копейка –

не пропадёшь дважды

Губы ссохлись от жажды

тверже держи прицел

каждый кто ещё цел

Цепью идут фашисты

закатаны рукава

против них коммунисты

пчёлы шмели трын-трава

Немец торчит в прицеле

венгр румын хорват

залпом по каждой цели

бьет из окопа солдат

быстрый глоток из фляжки

фрицев мелькают ляжки

ротный орёт: в штыки!

Будто жуки мужики

выкарабкались из окопа

лихо бежит Европа

В задницу из трехлинейки

сходу не промахнусь

в прошлом – ныне – навеки –

за неотмщенную Русь!

0 views0 comments