• Союз Литераторов

Наши авторы летом 2022

...О цветочки, листочки, крючочки!

Ангелочки, тирешки и точки...

Читайте, тексты скажут сами за себя.


 

Наталья ТРЯСЦИНА, СПб


Отпуск. Счастье... Отпуск. Счастье. Кофе с корицей. Я гуляю. Рядом река. Облака идут вереницей, На Москву глядят свысока. Солнце жжёт пылающим слитком, Откровение в каждом дне. В каждой влажной смешной улитке Вечность спрятана, как в вине. В каждой звонкой смешной икринке Есть секрет, недоступный всем. Не купить тот секрет на рынке, Не продать, как картинку – мем. Посмотри, золотая рыбка Над Московской землёй плывёт. И Кремля качается зыбка, И расстроен Чеширский Кот. 11.06.2022


И сосны, и снег тополиный…


И сосны, и снег тополиный, Останутся в памяти лета. А жизнь будет яркой и длинной, Заполненной ласковым светом. С тех пор, как почувствуешь Бога, И мир станет более тонким, Предчувствуя боль и тревогу, Пройдёшь по тропинке, по кромке Туда, куда мало кто ходит, Где небо закрыто туманом, И дождь среди туч колобродит, А солнца горячая рана Бинтом золотым обернувшись, С тобою поделится честно, И луч ранним утром, проснувшись, Оставит автограф всеместно. 23.06.2022


* * *

Долго сидели они на левом берегу Москвы-реки и любовались на церковь Преображения Господня села Остров. И подул сильный ветер. И раздул искры в холодном очаге. И прошумел вертолет над головами, и заквакали хором лягушки с местного болота: – Москва- ква-ква! Москва ква-ква!

Эх, полюбилась мне Москва: За хор лягушек: – Ква-ква-ква! За бобровые плотины на реке, За отсутствие налички в кошельке.

11.06.2022


Спасительное лето Всего-то мне надо травинок и ягод, Прозрачной росы, огуречной прохлады, Бывает, устанешь немыслимо за год: Как лето спасает, как лету мы рады. Мы падаем в лето, ныряя в рассветы, Мы ищем на поезд маршруты, билеты. Цветами засадим балконы и норки, Апартаменты, квартиры, каморки. Но, что за трагедия вновь приключилась? Поставили лето на счетчик зачем-то. Прошла половина: вновь жизнь изменилась, А дождик закапал все наши моменты. И снова устанешь немыслимо за год, И будешь ждать лето, травинок и ягод: Прозрачной росы, огуречной прохлады, Пионов, ромашек, чудесного сада. 23.07.2022


* * *

Счастье – это когда под ногами пружинит дорога:

Заливными лугами идём мы к реке.

Ты постой в тишине, ты послушай её, ради Бога,

Ты найди бронь моллюска в потемневшем от ила песке.


А затем на закат полюбуйся багровый,

Предвещающий ветер и стрелы с небес.

Твоя жизнь удалась, а судьба промычала коровой,

Что случайно зашла с колокольчиком в солнечный лес.

11.07.2022


* * *

Что за птица плачет за окном, Закрывая мне дорогу в дом, Вынуждая слёзы вытирать, Не давая близких обнимать? Что за птица чёрная судьбы Увязалась за моей душой? Я стремлюсь туда, где старые дубы, И где берег моря ласковый, большой. К Балтике в ночную колыбель, Что мне раны вылечит легко: Постелю сосновую постель, И увижу звёзды высоко. 01.07.2022


Шторм на Финском заливе

Я люблю волну высокую, Когда небо из клубов, И ветрище над осокою, И размывы берегов. Залив Финский с ураганами, И с воронками тоски, Со свинцовыми туманами, Рвущих небо на куски. Водоросли, как сокровища, Выброшены на песок. И в воде сидит чудовище, Не имея рук и ног, Крутит воду, словно мельница, Высекает искры зла, То утонет, то застрелится, То бьёт тяжестью весла. Это шторм звенит, куражится Над балтийскою волной: Как люблю я вдруг отважиться Прогуляться здесь одной, И молиться над высотами, Побеждая жуткий страх, Восхищаться ветра нотами,

В позолоченных клубах. Любоваться, стоя на краю, На гудящих сосен крик. Финский к сердцу моему приник: Я себя в нём узнаю! 21.07.2022

 

Игорь Бурдонов


10 ПУНКТОВ О ТОМ, КАК Я РИСУЮ СВОИ КАРТИНКИ НА ДАЧЕ И В ДЕРЕВНЕ ЭТИМ ЛЕТОМ


Это лето я живу на даче в 100км к северу от Москвы и (почти три недели) в деревне Липовка в глуши Рязанской области, в 400 км от Москвы.

Каждый день стараюсь рисовать одну картину тушью по бумаге и одну картину в компьютере — по стихотворениям Ши цзин (Канон Стихов).


Мои китайские друзья профессор Гу Юй (谷羽) и профессор Хао Эрци (郝尔启) пишут мне письма об известном писателе Фэн Цзицае (冯骥才), о его романе «Художники». Как водится, Фэн Цзицай ещё и художник, и мои друзья присылают мне его картины и его эссе о живописи, каллиграфии и печатях.


Я читаю письма Гу Юя и Хао Эрци, читаю господина Фэн Цзицая. А ещё этой весной и летом я читаю последний, 6-й том «Энциклопедии духовной культуры Китая», посвящённый искусству: живописи, каллиграфии, театру, боевым искусствам и т.п. и художникам, каллиграфам, актёрам, мастерам боевых искусств, коллекционерам и теоретикам живописи и каллиграфии и др.


А потом смотрю на свои картины. Я развесил картины тушью по стенам нашего дома на даче. Я смотрю на них, и меня берёт досада: и композиция плохая, и тушь плохая, и кисть плохая, а каллиграфия вообще никуда не годится, да ещё печати не всегда ровно поставлены.


Вот зачем я это делаю? Ведь понятно, что я не смогу нарисовать и написать ничего, что хоть чуть-чуть приближалось бы к тому, что делали великие художники и каллиграфы. У меня всё хуже, чем у их учеников, и у учеников учеников, и у учеников учеников учеников... Я читаю и понимаю, какой должна быть кисть, какой должна быть тушь, какими должны быть черты иероглифов. Понимаю, а сделать так не умею.


Я вижу только одно оправдание: может быть, хотя бы в некоторых картинах хотя бы немного чувствуется поэтическое настроение, может быть, оно всё же проявляется в неловких движениях кисти и туши? И я повторяю слова Тао Юань-мина 「常著文章自娱,颇示己志。忘怀得失,以此自终。」, которые в переводе академика Алексеева звучат так: «Он часто сочинял в старинном стиле ряд вещей, в которых очень бы хотел всем показать, к чему лежит его душа, и забывал задуматься над тем, удачно вышло или нет. Вот с этим настроением в душе он прожил до конца всю жизнь».


Когда-то, когда я только начинал изучать Китай и только начинал рисовать, я написал:


ПУТИ И ЦЕЛИ


Я хочу сказать о путях и целях.


Путь есть постоянное совершенствование, именно учёба: через ремесло, через прямое подражание, через непрерывный поиск, чисто технический, иногда и формальный поиск.

Но в конечном счёте мне бы хотелось понять не умение рисовать, а неумение рисовать.


Всякое умение есть определённость и, следовательно, ограниченность.

И эта граница проходит не только "сбоку" - как отграниченность "своего" и "чужого", но и "сверху" - как потолок достижимого.

В неумении рисовать, как в неоформленном хаосе, мне видится неисчерпаемость возможностей.

Начинающий, ещё не умеющий, иногда оказывается на таких вершинах, на которые (и впоследствии он понимает это) нужно взбираться долгой и трудной дорогой, и не всегда на это хватает жизни.

Он взлетает на эти вершины случайно, именно по неумению своему, по незнанию, и не может повторить.

Это как полёт во сне, невозможно повторить сон.


И только если долго и много трудиться, сны становятся навязчивыми, как кошмары, они повторяются.

И это называется мастерством.

Но корень Великого Мастерства уходит вглубь Великого Неумения.

Может быть, Мастер - это тот, кто по-настоящему научился неуметь рисовать.


Мне бы хотелось не забыть, сохранить это своё неумение, как источник творчества и его перспективу.


31 октября 1987 года полночь


Вот что мне, похоже, удалось, так это «сохранить неумение». Я как тогда, 35 лет назад, ничего не умел, так и сейчас ничего не умею.


Хочу немного рассказать о целях, т.е. о том, что я хотел сделать, и уже не важно, получилось это сделать или нет.


1. Изображение + каллиграфия + печать.


Господин Фэн Цзицай пишет «始于米芾、 文同和苏轼这些文人作画, 才有了题跋; 这样, 墨色的书法与朱色的印章便搭伴一同登上了画面。 诗书画印几种艺术相互配合, 形成一种独特的美。» — «Всё началось с рисунков таких литераторов, как Ми Фу, Вэнь Тун и Су Ши, и там была надпись; таким образом, каллиграфия чёрного цвета и печать красного цвета появились на бумаге/шёлке вместе. Несколько видов искусства - поэзия, каллиграфия, живопись и печать - взаимодействуют друг с другом, создавая неповторимую красоту». И я как раз читаю в «Энциклопедии» о том же самом. Это меня всегда привлекало в традиционной китайской живописи, особенно, живописи вэньжэньхуа 文学家 – «учёных-литераторов». А ведь некоторые наши (российские и западные) художники и ценители живописи почему-то считают соединение живописи и литературы недостатком, пороком живописи, называют это «литературщиной». Мне всегда казалось это неправильным, и тут я согласен с господином Фэн Цзицаем.


2. Чёрный цвет и красный цвет (墨色的书法与朱色的印章).


Ван Вэй говорил: «水墨最為上» — «Простая тушь превыше всего». Лао-цзы говорил: «五色令人目盲» — «Пять цветов притупляют зрение». Поэтому киноварная печать на монохромной картине — это очень красиво. Тут я вспоминаю один старый фантастический рассказ про художника и робота. Художник рисовал картину, она была закончена, но художнику казалось, что в этой картине чего-то не хватает. Он смотрел на картину и никак не мог понять, чего же не хватает в картине? Тут подошёл робот, тоже посмотрел на картину и сказал: «Мне кажется, тут нужно нарисовать в углу одинокую гаечку». Художник дорисовал на картине «одинокую гаечку», и картина ожила! Красная печать — это такая «одинокая гаечка», которая оживляет картину.


3. Кости (骨), мясо (肉), жилы (筋), кровь (血) и другие части тела живописи и каллиграфии.


Я много читал об этом, мне кажется, я немного понимаю, что это значит. Я стараюсь в картинах где-то изобразить жёсткие «кости» гор или сухого дерева, а где-то, наоборот, «мясо» дальних гор в дымке или крон деревьев. Иногда хочется сделать такие размывы туши дальних холмов так, как это делал Ми Фу (米黻). А иногда хочется выписать контуры камней так, как это делал Го Си (郭熙). Но получается плохо. А ещё хуже в каллиграфии, но об этом п.4.


4. Чжуаньшу ( 篆書) и цаошу (草書).


Эти стили каллиграфии меня завораживают. Чжуаньшу (иероглифы печати) — это бесконечная древность, как будто слышу, как потрескивает панцирь черепахи и расходятся трещины при гадании (卜). Хотя понимаю, что надписи на панцирях черепах и костях животных — это цзягувэнь (甲骨文). А ещё слышу гул каменных барабанов и звон бронзовых колоколов. Цаошу (травяной стиль) — это и правда спутанные стебли травы, то высохшие, то будто увлажнённые росой или дождём. Эти стили меня привлекают ещё тем, что здесь нет таких жёстких правил, как в других, уставных, стилях. Мне трудно выдержать точный квадрат иероглифа, правильное соотношение его черт и сами правильные черты: вертикали, горизонтали, точки, крючки, восходящие, откидные... Хотя я понимаю, что это ощущение ложное: чжуаньшу и цаошу, наверное, сложнее, чем другие стили. Кисть должна писать иероглифы в стиле чжуаньшу так, как будто кистью двигают духи и далёкие предки. А в стиле цаошу будто неистовствует ветер или мчится горный ручей, а человек, когда пишет в этом стиле, становится немного безумным. Я это всё понимаю, но для того, чтобы так писать, нужно для начала просто уметь писать иероглифы, не задумываясь, так, как я пишу наши русские или латинские буквы и слова. А я, конечно, так не могу, я просто срисовываю иероглифы, глядя на то, как их писали другие люди. И если иероглиф сложный, я не запоминаю все движения, и приходится останавливать кисть, чтобы взглянуть на образец. А кисть не должна останавливаться! Точнее, она должна останавливаться там, где надо, а не там, где я забыл, как двигаться дальше. Так что тут у меня большие проблемы.


5. Ближние, средние и дальние планы. Композиция картины.


Что меня ещё всегда привлекало в китайской живописи — это её любовь к бумаге (и шёлку). Однажды, когда я только начинал рисовать, один художник, Виктор Николаев, посмотрел на мои картинки и сказал: «У тебя тут слишком много пустой белой бумаги. Но ты же понимаешь, что белая бумага красива сама по себе. Поставь белый лист в рамку — и уже красиво. А если ты хочешь быть художником, то нужно чем-то заполнить эту пустоту». Вот так он сказал примерно, хотя слова были немного другие, я уже не помню. Сам Виктор Николаев писал большие (иногда и маленькие) абстрактные картины, она называл себя спонтанным абстракционистом. Его полотна были покрыты сплошь линиями, пятнами и т.д. Кстати, он очень уважал каллиграфию и сам писал абстрактную каллиграфию, т.е. что-то такое, что было похоже на иероглифы, но иероглифами не было. Я тоже так делал долгое время, пока Гу Юй не сказал мне: «А почему бы тебе не попробовать писать настоящие китайские иероглифы?». К сожалению, Виктор Николаев умер, выбросившись из окна своего дома в Берлине, когда узнал, что у него неизлечимая болезнь, рак. А познакомились мы с ним, наверное, в 1987 г. в районе «Лианозово» в Москве, где я и сейчас живу. Там есть дачный посёлок в лесопарке, где жили многие художники. Их называют художники «Лианозовской группы». В Москве я часто гуляю по лесопарку и прохожу мимо дома, где жил Виктор Николаев и где я и моя жена, Кадрия, занимались с ним живописью. Но это я отвлёкся.


Пустота в картине — это та самая пустота, которая так важна в китайской философии: в даосизме и буддизме. О пустоте писали Лао-цзы и Чжуан-цзы. В буддизме это шуньята (на санскрите शून्यता, по-китайски 空). А ещё вспоминается строка Се Тяо (謝脁) «澄江静如练» — «Река как белый шёлк легка, чиста», которую цитирует Ли Бо (Бай). Это сравнение Анна Ахматова перевела на русский очень красиво: «прозрачней белого шёлка». Почему это красиво? Потому что белый шёлк вообще-то не прозрачен, но вглядываясь в пустоту белого шёлка, как будто видишь все те картины, которые могли бы быть на нём нарисованы и которые на белом шёлке рисовали китайские художники. И в переводе Ахматовой получается, что река подобна этому белому шёлку тем, что она тоже (как зеркало) отражает окружающие её пейзажи, а ещё она прозрачна и в прозрачной воде чудятся картины.


Я даже использовал это сравнение с прозрачностью белого шёлка в своём старом стихотворении:


Зима как прежде: снега чистота,

в недвижимых ветвях покой и тишина,

и шёлк развёрнутого неба

прозрачней самого себя.


 29 ноября 1989

Но это я опять отвлёкся. Я хотел сказать, что пустота белой бумаги на картине очень важна, она как раз и делает композицию картины. И в этой композиции появляются ближние, средние и дальние планы. Но только нужно, чтобы пустота белой бумаги, которой не касалась кисть, казалась не просто белой бумагой, а туманом, дымкой, облаками и т.п. А у меня, увы, белая бумага часто так и остаётся белой бумагой.


6. Каллиграфичность живописи


Не я первым заметил, что китайские художники, поскольку они были ещё и каллиграфы, используют в своих картинах каллиграфические линии. Иногда в картинах как будто можно увидеть абстрактные иероглифы (какие писал Виктор Николаев). Вот и господин Фэн Цзицай тоже так делает. Мне особенно понравилась его картина, где на заснеженном поле стоит чёрная лодка и птицы сидят на лодке и летают в небе. А перед лодкой кусты и одна ветка взмывает в небо — эта ветка написана как какой-то иероглиф. А ещё на другой картине, где на ветке дерева, покрытой снегом, сидят две птички: одна повёрнута спиной, а другая – красной грудкой (наверное, это снегири). На этой картине многочисленные ветки дерева изображены как иероглифы, может быть, в стиле цаошу. Иногда я тоже пытаюсь так делать.


7. По-русски или по-китайски?


Когда я рисую, какие-то изображения у меня получаются похожими на китайские картины, а какие-то — не похожими, они, скорее, русские. И я решил в некоторых картинах делать так нарочно. Смысл этого, может быть, выражен в надписи на одной моей картине. Я эту надпись с помощью автоматических переводчиков и словаря перевёл на китайский язык. Не знаю, правильно ли.


Старик сидит на лавочке у забора.

Старик слушает песню соловья.

Старик мечтает о горах царства Шу.


一个老人坐在篱笆边的长凳上。

老人听夜莺的歌声。

老人梦见蜀国的山。


Получилось 7 пунктов. Для того чтобы получилось хорошее, например, число 8 (8 триграмм), нужен ещё один пункт. Что бы мне написать?


8. Что бы мне нарисовать?


Когда я начинаю рисовать, я не думаю: что бы мне нарисовать? Никогда не знаю, что получится. Но всё же обычно бывает одна какая-нибудь мысль: нарисую-ка я кривое дерево или, наоборот, высокое прямое дерево с кроной на самом верху. Или горы с крутыми обрывами — «летящим белым» фэнбай 飞白, или, наоборот, дальние горы в дымке. Нарисую домик под красной крышей (почему под красной? не знаю — это такая «одинокая гаечка» в монохромной картине) или, наоборот, высокую башню. Нарисую сначала линии, а потом добавлю тушь или, наоборот, сначала вылью много туши, а потом добавлю линии.


Я начинаю рисовать, а потом получается часто совсем не то, что я задумывал, а что-то совсем другое. На самом деле мне не хватает уверенности в себе для того, чтобы не пытаться воплотить замысел. Потому что когда пытаюсь сделать то, что задумал, получается плохо. Как будто кисть не хочет делать то, что я задумал, а хочет делать что-то своё. Хотелось бы просто следовать за кистью, улавливать её движение и чувствовать, что вот тут нужно побольше воды, а здесь, наоборот, «летящий белый», вот здесь кисть просит оставить пустое место, а здесь, наоборот, густо полить тушью и т.д. Хотелось бы рисовать в бессознательном состоянии и только потом, вглядываясь в то, что получилось, обнаруживать какие-то деревья или горы или дома или людей, и тогда нужно лишь чуть-чуть подправить, чтобы это и были деревья, горы, дома и люди. Но это так хотелось бы, а получается не так.


9. Не картина, а эскиз


Придётся добавить ещё один пункт. Будет 9 пунктов: 9 тоже хорошее число (например 9 чисел в «магическом» квадрате 3х3 Ло шу 洛書).


В конце 80-х годов литературная студия «СОКОЛЬНИКИ» устроила выставку живописных работ своих членов в Доме культуры ЗВИ (Московский электромеханический завод имени Владимира Ильича). Я там тоже участвовал. Развесил свои картины по стене длинного коридора и стал в сторонке. Приходили люди, смотрели и обменивались мнениями. Я услышал такую речь: «Это же не картины! Это просто эскизы».


Эскиз — это предварительный набросок. Художники сначала делают эскизы, а потом рисуют картину. Ах, извиняюсь, живописцы не «рисуют», а «пишут» картину. Мы как-то с моим другом, Сашей Белугиным (с которым мы ведём литературный клуб «ПОДВАЛ №1») были на выставке одного художника. Мы обменивались мнениями и сказали что-то о том, как этот художник рисует. Наш разговор услышала смотрительница (их называют «бабушки» или «старушки», они за порядком следят), подошла и сказала: «Художники картины не рисуют, а пишут».


Ну, вот: а эскизы можно и «рисовать», это же не настоящая картина, правильно? Но мне это всегда казалось неправильным. Когда мы с женой были во Флоренции, мы, конечно, посетили галерею Уффици. Бродили по залам, разглядывали картины, а потом «зависли» в зале № 15. Там выставлена картина «Поклонением волхвов» Леонардо да Винчи. Именно она произвела на нас наибольшее впечатление. Но ведь эта картина незакончена! И, мне кажется, она понравилась нам именно своей незаконченностью. Мне кажется, если бы Леонардо её закончил, она бы что-то потеряла навсегда.


Есть незаконченность и незаконченность. Первое — это когда художник не дописал / не дорисовал картину и ушёл пить чай, или его обвинили в проступке и срочно сослали в глухую провинцию, или он умер. Второе я бы назвал «законченная незаконченность». Это когда картина вроде бы не закончена, это вроде бы эскиз, но добавить уже ничего нельзя. Если что-то добавить, если «закончить» картину, — она безнадёжно испортится, потеряет что-то самое в ней главное.


Это напоминает мне стиль китайской живописи, который называется се-и 寫意 — «писать идею». Условно это стиль непрофессиональных художников, учёных литераторов или просто «образованных людей» — вэньжэньхуа 文人画. Ещё он как-то связан с буддийской философией школы чань 禪 (яп. Дзэн) с её идеей внезапного просветления, которое достигается всякими экстравагантными способами вроде резкого крика «Хэ!» в самое ухо, или внезапного удара палкой, или ступором от коана (公案) — вопроса, который заведомо не имеет ответа, вроде (глядя на портрет бородатого Бодхидхармы) «Почему этот человек без бороды?», или безумного предложения вроде «Покажи мне хлопок одной ладонью» или «Встретишь Будду – убей Будду, встретишь Патриарха – убей Патриарха». Картины в стиле се-и тоже создавались весьма экстравагантно, в состоянии не совсем нормальном (в частности, популярно было пьянство), и создавались внезапно, стремительно и не терпели никаких перерывов в работе. Это и понятно: для того чтобы «писать идею», нужен не долгий и трудный путь поиска этой идеи, а то, что немецкие философы называли «схватывание» (Begreifen, Griff) идеи/понятия (Begriff). Ясно, что «схватить» можно только внезапно, стремительно. При «схватывании» идеи в стиле се-и уже не до тщательного выписывания деталей, и картина заведомо кажется незаконченной, эскизной. Художник может позволить себе тщательно выписать только какие-то одну-две детали картины, как бы создавая контраст с эскизностью всего остального. Это как в VI веке китайский художник Чжан Сэн-ю (张僧繇) нарисовал драконов без глаз, никак не рисовал им глаза — боялся, что они улетят. И действительно, как только он пририсовал драконам глаза, они моментально скрылись.


Вот это всё я знаю, но знать и уметь — разные вещи. Боюсь, что обычно у меня получается не законченная незаконченность, а «ушёл пить чай».


10. Трудности помогают.


В компьютерных картинах у меня другие проблемы. Я рисую в фотошопе (Photoshop), там много возможностей, в интернете можно найти много разных «кистей» для фотошопа, а ещё можно использовать графический планшет, но у меня его нет. Я пока даже и не хочу иметь много «кистей» и графический планшет. Хотя это создаёт определённые трудности в рисовании, мне кажется, ограниченность возможностей даже полезна — в преодолении трудностей есть своя прелесть. Например, можно найти «кисть», которая будет рисовать листья дерева (на выбор есть разные кисти для разных листьев). Но это получится слишком автоматически: рисовать будет компьютер, а не я. Зато, когда приходится изображать листья «кистью», которая рисует вовсе не листья, а какие-то точки, линии или пятна, то получается свежее. Кажется, это уже 10-й пункт, ну что же: 10 тоже очень хорошее число (10 чисел в «магическом» кресте Хэ ту 河圖).


Лето 2022

ЛЕТНИЕ СТИХИ 2022-ГО ГОДА

1. ПИКНИК НА ВИРТУАЛЬНОЙ ОБОЧИНЕ


Ты свалил свои файлы на кухне

И, содрав кодировку с лица,

Прошептал: мы здесь скоро протухнем.

На природу хочу. Ца-ца-ца.


Мы с тобою пошли на природу.

Сели рядом на свежий пенёк.

Ты достал из-за пазухи провод

И воткнул в корневище у ног.


Побежали вокальные звуки

По замшелой коре сигнатуры.

Неукрытые бледные руки

Упадали на клавиатуру.


Ты пронзил времена и пространства,

Белый штопор уходит в астрал.

Ради истины, а не для пьянства

Я допИла девятый бокал.


О цветочки, листочки, крючочки!

Ангелочки, тирешки и точки...

20220606, вторник



2. Я КАЧАЮСЬ НА КАЧЕЛЯХ


Я качаюсь на качелях

посреди своей лужайки

с коротко подстриженной травой,

по которой брызги жёлтым —

это лютики-цветочки,

не подстрижены ещё.

За забором к небу тянутся

летние деревья.

Небо дальнее и синее,

в небе облако, оно

белое.

То такую форму примет,

то другую форму примет.

На него никто не смотрит,

но оно не оставляет

своих творческих попыток.

Понимаю я его.


20220612, воскресенье



3. СИРЕНЬ ЗАЦВЕЛА


Шесть лет

наша сирень

торчала голым стволом

и не желала

цвести.

А сейчас зацвела.

Мне жена говорит:

«Иди,

понюхай, как пахнет сирень».

Я шесть дней проходил мимо,

но забывал понюхать.

А сегодня понюхал

и говорю:

«Она же не пахнет!

Почти».

Жена тоже понюхала

и говорит:

«Всё же пахнет.

Чуть-чуть.

А когда зацветала,

пахла вовсю».

Опять я что-то

пропустил

в этой жизни.


20220612, воскресенье



4. НЕ ЗНАЛ(автоматическое письмо)


Причина, по которой я я,

в парадном сумраке

(потом она прижалась там в углу,

ещё какие-то ребята,

привет – привет)

и солнечном пятне:

двор, стол, скамья,

коленки

(кое-что узнал,

ребята рассказали).

Велосипед трёхног и красен,

у лиц вдоль улицы

(тогда она на том конце,

где двор другой)

немое выраженье,

трамвая голос,

остановка,

портреты на стене закрыли окна.

Идут.

Колонны.

(В журнале «Огонёк» большой портрет.

Красное. Чёрное.)

В тихих закоулках,

подножие деревьев и дверей,

покрошенный асфальт,

кирпич краснеет

(чудное слово «фабрикант»),

котельная,

глупая детская игра

(нет, это были не воздушные шарики).

Бесценность переулков.

Арка.

Двор.

И школьный сад.

И яблони в цвету.

И носом в землю бюст.

И неизвестно слово «грусть».

Нашедший рубль

радостен и смысл бытия

так очевиден,

как нельзя.

В слове «сквер»

скворчали листья, птицы и старушки

(потом, о! много позже

все женщины казались молодыми.

Кроме старушек).

Тот дом

остроконечный, тёмный

(она сидела на кровати

в пижаме, а не в школьном платье).

У булочной

(взял карандаш, бумагу, табуретку,

и у подъезда рисовал.

Зачем?

Не знал).

Мир-мраморные клавиши

парадной лестницы

торжественные гулы.

Луна.

Созвездия.

Мосты кривые.

Запах Яузы.

Потом

опять

не знал.

20220616, четверг



5. КАЛОС ЭЙДОС


Стекляшки памяти,

наивно отражая

стекляшки времени,

пазлуют мир.

И шорох

поворота

колеса.

Такая детская игрушка:

и сам зверушка,

и жизнь вертушка.

Динь-дон.

Тик-так.


20220617, пятница



6. ДВЕ БЕРЁЗЫ


Две берёзы похожи на две ноги,

торчащие из ситцевого платья.

Всё бегут и бегут куда-то.

Тот, кто бежит, остаётся всегда на месте.

Только ветер треплет

кудри, ресницы, мысли, дыхание

и ситцевое платье.

Две ноги похожи на две берёзы,

вросшие пальцами в землю,

не бегут, просто земля крутится

во времени.

И в той, и в этой, и в следующей кальпе

ничего невозможно изменить.


20220618, суббота



7. ЧЕТЫРЕ УТРА


В четыре утра розовеют кроны берёз

под тёплой ладонью солнца.

Никто в это время из дома не кажет нос,

все ещё ждут счастливых концов

для своих неоконченных снов.

Кроме тех, конечно,

чьи сны уже уплывают в счастливую вечность.



20220622, среда, 4 утра.


Примечания:

Уже после того, как я написал это стихотворение и поместил его в интернет, мне написали в комментариях, что оно вызывает ассоциации с Великой отечественной войной 1941-1945, которая началась как раз 22 июня 1941 года в 4 часа утра.

У меня такая ассоциация не возникала, когда я составлял эти строки. Но это в сознании, а в бессознательном, наверное, уже было. Теперь вижу - да, это тоже. Даже подумал: не изменить ли глагол последней строки на прошедшее время. Но - нет, не надо. Во-первых, в вечность можно плыть бесконечно долго, во-вторых, и сейчас отплывают.



8. СТАРЫЙ КАЛЛИГРАФ


Над бумагою склонился,

держит спину ровно-ровно,

и расслаблено запястье,

и свободен сгиб локтя,

от плеча бегут потоки,

льются тушью на бумагу,

дивно кисти кончик спрятан,

ввысь — к вершинам скал отвесных,

вниз — потоком водопада,

точки — птицы в небе чистом,

капли утренней росы,

запад — тающий в тумане,

и с востока, с океана

мчит обратная волна,

как небесная пружина

кости, мышцы и сустав,

сам становится ландшафтом,

он изысканней жирафа

этот старый каллиграф.


20220622, среда.



9. МЫСЛИТЬ КИТАЙСКИМИ ИЕРОГЛИФАМИ


а если мыслить китайскими иероглифами,

то получается адекватно

ощущению мира:

тонко, глубоко, высоко, слоёно, плавно, угловато, пронзительно, мягко, центрично, стремительно, бежно,

но главное — непонятно,

до поры до времени —

пока не выучишь

китайский язык


20220624, пятница.



10. НЕДОПОНИМАНИЕ


Я ему честно сказал: Пошёл нах!

А он не понял и помер.

Нет в мире соверше...


20220624, пятница.



11. ЗАТУХАНИЕ ПО ГАУССУ


Когда я умру,

моё имя

будут помнить отдельные люди

в отдельные моменты времени,

с затуханием по Гауссу.

Но я не хмурюсь,

как завещал Конфуций,

которого,

по иронии судьбы,

помнят до сих пор.


20220626, воскресенье.



12. ТРИДЦАТИЛЕТНЯЯ


У меня за окном тридцатилетняя женщина.

Справа от неё — надгробный пень,

старик помер несколько лет назад.

Слева — даже пня не осталось,

старуха померла раньше.

Тридцатилетняя берёза

красивая, белая, зрелая.

Я сам её посадил.


20220710, воскресенье. Липовка



13. СОНЯВНОЕ


Редкая птица решится

читать письмена на

круге небес без

восходящего света глоссы,

когда прижигает солнце

черепашьего неба панцирь,

грядущего страшные знаки

загорятся и вновь гаснут.


пауза. сортир. сигарета. сон.


Скользящий дождь,

затаившаяся листва,

темна вода во облацех,

и лете, лете на крилу ветреню

неслышимо,

невидимо,

небытии,

сонявно.


20220718, понедельник. Липовка



14. ВЕТЕР В СОСНОВОМ ЛЕСУ


хокку575


«Скажите, кто мы?» —

Детскими голосами

Здесь сосны плачут.


20220720, среда. Липовка



15. ВЕТЕР В БЕРЁЗОВОМ ЛЕСУ


хокку575


Из общего корня

Берёзы в небе летят.

Шепчут: «Ты помнишь?»


20220720, среда. Липовка



16. Два ночных стихотворения: 1. ДОЖДЬ НОЧНОЙ


Дождь ночной

переговаривается с тишиной:

то ворчит, то всхлипывает,

бормочет,

поёт,

рассказывает

историю

своей

жизни

долгой

до утренней зари.